Интервью с Billy Childish из Maximumrocknroll #278

Привет друзья!
Вашему внимаю предлагаю перевод интервью с Билли Чалдишем (в 2006 году). Пусть не самое интересное, но всё же...большое.

Самое интересное, что журнал этот я ещё тогда в 2006 купил случайно и сначала даже не заметил, что во всю обложку растянута фотография усатого дядьки и подписью "a conversation with Billy Childish". Открыл, а там........

Билли Чалдиша часто называют королём гаражного рока, хотя сам он не признаёт существование такого жанра. Список его групп: Pop Rivets, Thee Milkshakes, The Blackhands, Thee Mighty Caesars, Thee Headcoats, и его последний состав Thee Buff Medways (ну, сейчас то уже давно The MBE существует – лично от меня). Его музыка с неменяющимся сырым звучанием охватывает  почти тридцатилетний срок. Чалдиш так же серьёзно занимается поэзией, прозой и живописью (уверен, что за его картинами лет через 20-30 будут охотиться сумасшедшие коллекционеры-миллионеры – лично от меня). Недавно он дал два блюзовых концерта в Bay Area, где также читал свои стихи. Я слежу за его творчеством на протяжении 10 лет, поэтому мне было очень приятно задать ему пару вопросов, когда он был в городе.
Фрог Гилмор.

Это интервью для Maximumrocknroll; ты читаешь этот журнал?

Нет, я не читаю музыкальных журналов. Я читал NME в 1977, тогда же и остановился. Я видел Maximumrocknroll и знаю, что вы писали на нас рецензии, но когда я сказал тебе о том, что не читаю вас,  в этом не было неуважения, просто я не читаю подобное. Точно так же я не люблю слушать музыку, на самом деле. Все зависит от интересов, некоторым интересно слушать, а так получилось, что мне нет.

Значит ты не покупаешь записи и не слушаешь радио вообще? Ты следишь за «новой» музыкой?

Ну, нет. Я закончил заниматься подобным ещё в 1977.

...ничего? И никакой не-рок музыки?

Слушаю немного India Ragas (народная музыка Индии – л.о.м.), она меня привлекает. Но я не коллекционирую её.  У меня есть пара кассет, которые я ставлю, когда мне надоедает тишина, но мне больше нравится музыка вживую, когда играют люди. Я не люблю современные направления, не люблю поп-музыку и, на самом деле, не люблю рок музыку. В основном я ничего не слушаю. Может быть, я 2-3 раза в год ставлю старые записи, потому что у меня всё же есть проигрыватель, или мы с женой споём друг для друга несколько песен. Или я играю что-нибудь из Джимми Рэда или Leadbelly. У меня много их записей, я в начале 80х покупал их в секондхендах, так же с ними покупал много блюза. Это, вероятно, было последнее время, кода я так покупал записи, значит не совсем так, что бросил подобное в 77’м. Тогда я просто перестал интересоваться современным. И я не ходил по музыкальным магазинам и не искал старых записей тоже, и у меня нет полных собраний Bo Diddley или чего-то на CD, потому что мне больше нравятся 12-13-трековый записи (как я понял пластинки – л.о.м.) .

А как ты относишься к новым технологиям?

Я думаю развитие технологий это хорошо, пока это не отнимает у жизни всех её тайн. Много технологий хороши, когда они появляются, затем продаются и скатываются. Именно поэтому звук бесполезен в поп-музыке, потому что пока делают запись, технологии развиваются очень быстро, в основном это дело маркетинга.
Я считаю, что цифровая звукозапись – это один из наибольших поворотов в музыке, как было с CD. Мой небольшой рекорд-лейбл «Hangman» накрылся после того, как я отказался от CD. Я подумал, что они были невыгодны, и вообще я не люблю CD. Пластинки просто звучат лучше. И если вы поцарапаете винил, то он ещё будет играть, а для CD – это конец. Диски ещё стоят меньше и продаются больше. А художественная работа над обложками смотрится некрасиво, и это всё не создаёт «той» атмосферы при прослушивании, так что я инстинктивно не люблю подобного рода штуки. Забавно, что музыкальная индустрия больше разрушила себя, когда начался выпуск компакт-дисков, это единственное позитивное в этом.

А ты следишь за мировой политикой?

Я не слушаю радио и не смотрю телевизор. Я просматриваю новости в компьютере иногда. Но то, от чего вы уклоняетесь, не имеет значения, мир, так или иначе, с вами связан. Вот вы идёте по улице, читаете заголовок, а дальше наверняка нет ничего более самого заголовка. Я знаю людей, начинающие войны, знаю имена популярных групп и артистов, потому что невозможно не замечать то, что происходит вокруг, а поп-музыка звучит из каждой дыры. Даже люди, работающие в магазинах, всё время находятся в этом «шуме». Я думаю, что люди стали менее чуткими, чувствительными, потому что меньше прислушиваются к окружающему. Я считаю, что музыка хороша, когда ты сам её хочешь слушать, но это не стоит воспринимать как фильтр, исключающий все т.н. коммуникации.

Ты, кажется, не смешиваешь политику со своей музыкой. А каково твоё мнение о политике в музыке, например Billy Bragg или The Subhumans?

Я никогда не слышал the Subhumans, но я  «знал» о панк-роке одно время, но никогда не был сильно политизированным. Когда я был панк-рокером, я вообще не знал что означает симбол анархии около 3-4 лет. Была несерьёзная компания, которая использовала этот символ в надежде того, что чего-то можно добиться. Я избегал таких акций как Rock Against Racism или Right To Work, потому что я не хотел работать, а Rock Against Racism мне казался типа того, что надо идти и драться с какими-то кровожадными людьми. Я уверен, что были люди с хорошими намерениями и целями, но я не любил толпы и все эти политические группы, это меня не интересовало.
А насчёт анархии, то я думаю, что мы тогда и жили в «стране анархии», и я бы не хотел ещё больше анархии, чем мы тогда имели. Корпоративная анархия – вот что мы тогда имели. Это всё никак не регулировалось, поэтому это было анархией. Я считаю, что нам необходимо больше нужного порядка, никак не меньше. Необходимы правильные законы, чтобы обуздать людской эгоизм. Когда ещё были Thee Mighty Caesars, мы были в этом клубе, группа анархистов попросила нас о поддержке, таким образом, они всё «контролировали», а  когда появились мы, они просто разбили весь свет в зале и разнесли все туалеты. Мне показалось это мало продуктивным. Когда мы выступали для них, большинство организаторов были девочками из среднего класса, которые хотели протестовать против принцессы Дианы.  Я сказал, что я не думаю, что очень приятно быть враждебным кому-либо, и поскольку я был заинтереван, я предпочёл Маргарет Тетчер… Это хоть о чём-то говорит, потому что Маргарет Тетчер – самый ненавистный политик. Я не люблю всех политиков, но она – самая ненавистная. Я всё же предпочёл её тем людям. Те люди казались заинтересованными американскими индейцами, я им сказал «первое, что вы должны знать об американских индейцах – то, что у них была своя собственная полиция и второе, что лучше гадить вниз по течению, а не вверх по течению». Этим было всё сказано. Я поддерживаюсь идеи того, что жизнь надо делать легче, а не усложнять её. Мне не нравятся все эти конфликты вокруг анархии и т.п. Человек – прежде всего уродливое шимпанзе. А лучшее для уродливого шимпанзе – это не давать ему делать то, что он хочет.
Общественная ответственность и организация – это очень правильно. Шестидесятые были снесены в руины кучей людей, которые торчали на наркотиках, были снесены в руины все лучшие вещи, созданные послевоенным поколением. Послушайте Джими Хендрикса, когда он начинал и когда закончил. Послушайте музыку 1966 и 1971 годов. Все те блюзовые музыканты были ещё в сильном движении в 1964. Link Wray был всё ещё крут в 1964. Музыка была живой, волнующей и по настоящему энергичной. The Beatles рухнули за пару лет. Боб Дилан начинал делать что-то действительно интересное и расширяющее сознание. Видишь, если есть «тормоза», дисциплина и организованность в вашей жизни, поступках, тогда вы просто «кладёте» на государство, так что лучше умеренные законы, чем невежественное отношение, и не пробуйте разлагать эти законы и границы, потому что это только очищает путь для полицейского государства.

Кстати, ты часто упоминаешь о коренных американцах (американских индейцах – л.о.м.). У вас действительно много песен о коренных американцах («Crazy Horse», «Pocahontas», «Lakota Woman» и т.д.). Почему ты выбрал эту тему?

Я не очень уверен… Я думаю, главным образом потому что я читал «Похороните мое сердце в Вундед Ни» (Bury My Heart at Wounded Knee), когда был молодым. Я читал много историй о Трикстере до 20 лет (Трикстер – это мистическое сказочное животное североамериканских индейцев, которое очень важно в их культуре). Я любил читать все эти рассказы, потому что у меня было много недостатка в литературе, также это напоминало мне Льюиса Кэрролла, это забавно и всё в этом духе. Это был целый мир повествования, который очень меня интересовал, потому что тогда я ещё не понимал, как можно писать о чём-то так, чтобы не чувствовать себя обманщиком. Я полагаю, мне нравилось то, что не выставлялось как разбор какой-то глубокой проблемы, хотя и являлось этим в некотором поде. Так же и с музыкой. Будучи фанатом Линка Рея, Мадди Уотерса и Джими Хендрикса, я твёрдо верил в то, что влияние культуры североамериканских индейцев на блюз совсем не оценено. Об этом даже никогда не упоминали. И я это не просто придумал, а сам услышал. В определённых записях Мадди Уотерса вы точно услышите влияние североамериканских индейцев. Моя жена наполовину индианка и наполовину афроамериканка. Большинство индейцев характеризовались «чёрными», считались нелюдями. Они концентрировались вместе и выживали. Я точно знаю, что мать Хендрикса была наполовину чероке, и Линк Рей тоже.
Ну и честно говоря, это было просто интересным чтением про ковбоев и индейцев.

Возможно, это прозвучит как глупый вопрос, но ты чувствуешь музыку так же глубоко как играешь?

Да, я всегда пытаюсь играть с максимальной энергией. Это доступно вообще каждому и в любое время. Просто как будто вышибает из колеи. Точно так же когда я рисую. На самом деле ты сам это чувствуешь, разве что только не сильно погружаешься в процесс. Это часть парадокса. Я считаю, что если ты вкладываешь много усилия во что-то или стремишься направлять это в определённое русло, то уже нарушаешь естественный ход событий.

Каково твоё мнение о состояние панк рока на сегодняшний день?

У меня его нет. Я не осознаю, что вообще есть какая-то панк музыка. Так же как и гаражный рок, я не признаю подобных вещей. Единственное подходящее «гаражному року» - это рок-н-ролл, и это не вывеска для стадионов. Это типа независимой музыки, та независимость, где не надо бегать за корпорациями. Я настроен играть только независимую музыку. Когда я со своим маленьким лейблом сотрудничал с Rough Trade и дистрибьюторами в Англии, они придерживались мнения, что независимая музыка успешна тогда, когда она «обгоняет» мейнстрим, я же придерживался мнения, что в этом никакого успеха нет. Смотри, я остаюсь на месте, и единственное, что я могу - получать немного денег за свой труд, и если кто-то сделает на меня ковер. Только тогда я могу быть, где захочу. Но я не пытаюсь делать карьеру. Мне некуда идти, потому что нет того места, куда я хочу пойти. Я имею в виду то, что я хочу быть там, где нет этих больших чёрных комнат (имеются в виду комнаты звукозаписи в профессиональных студиях – л.о.м.), а есть милые помещения со старенькими звуковыми и звукозаписывающими системами с приличным звуком.

Как бы ты себя повел если бы тебе предложили кучу денег за публичное выступление чуваки из меинстрима? Ты не пошёл бы на шоу Девида Леттермана (знаменитый англ. телевидущий, часто приглашает на шоу публичных фигур – музыкантов, политиков – л.о.м.)?

Я могу сделать что угодно. Я не знаю, кто такой Девид Леттерман, но если он представляет, чем занимаюсь, если я смогу продемонстрировать свою игру (звук), то я могу согласиться. У меня не возникает проблем с тем, что кажется мне интересным. Не думаю, что я захотел бы делать это каждую неделю. Это очень легко иметь проблемы с поп-звёздами, лучшим «персонажем для проблем» у меня стал бы David Bowie. Знаешь, это не столько связанно с его работой, сколько с его причастностью к королевской семье. Кто бы это сделал изящно? Чтобы узнать Аттикуса Финча (Atticus Finch – главный персонаж романа Хапера Ли «Убить пересмешника»), вы должны залезть в чужую шкуру, походить в ней несколько дней, чтобы узнать что это такое. Добиться реального успеха всегда тяжело. Провалить дело намного удобнее и не напряжно, если вы не прикладываете много усилий. И я в такой ситуации потому что у них нет того, что мне надо. Я не хочу участвовать в шоу Леттермана. Я бы смог туда пойти, но это ничего для меня не значит. Как-то раз Beck (походу Jeff Beck – л.о.м.) хотел сделать кой-какой материал со мной. Но получилось так, что люди просто не поняли, что я не буду делать так, как мне не нравится.

Значит, ты доволен тем, как сейчас у тебя идут дела?

Я всегда ими доволен. Если какие-то структуры, люди, корпорации имеют то, что вам надо – будь то деньги или возможность более масштабных выступлений – они имеют и вас. Но у них нет того, что надо мне.

А как ты думаешь, много у тебя поклонников, которые следят за всем твои творчеством – от музыки до живописи и книг? И есть ли те, которые интересуются живописью или книгами, но не за музыкой?

Я вообще не знаю много своих фанатов, не знаю особо чем они интересуются, но я иногда встречаю людей, которые вообще не знают, что я ещё занимаюсь чем-то (кроме музыки). Есть люди, которые не знают, что я музыкант. Это особенно было, когда я не использовал имя Чалдиш и использовал свою настоящую фамилию (Steven John Hamper – л.о.м.) в живописи, но это становилось невозможными, потому что люди не рекламировали выставки под моей настоящей фамилией и в конечном счёте использовали псевдоним Чалдиш. И я часто встречаю людей, которые не увлекаются музыкой, зато очень ценят живопись.

А есть ли такие мерзкие богатеи, которые коллекционируют твои картины?

Да, есть пара богачей, которые покупали мои картины, но это было как-то вяло. Мир живописи намного меньше и скупее, чем музыкальная индустрия. Тяжелее выжить в мире живописи, как таракан, незамеченный в углу. Точно также с книгами. Неудача настигает вас намного быстрее и легче в литературе и живописи, в то время, как музыка это огромный дом – выбирай себе комнату и живи счастливо и незаметно.

Я читал твоё интервью с Чарльзом Томсоном, ты говорил о своих критиках. Можешь поподробнее об этом рассказать?

Я считаю, ваши критики и противники – это ваши друзья, потому что они помогают напоминать вам о том, что вы не являетесь большой шишкой. Я не считаю кого-то своим врагом, но некоторые меня самого записывают в свои враги. Но это их дело. Я «большой рот» и я иногда говорю дерзкие вещи о некоторых людях. Если люди этим сильно расстроены, то я могу пособолезновать. Самая главная проблема у меня – то, что людям не нравятся мои взгляды и высказывания, если мне не нравится, что они делают. Подобное часто случалось с моей бывшей подружкой. По этой причине я стараюсь избегать тех, кто обожают искать себе врагов. Я думаю, это потому что я был воспитан плохим отцом. Много людей живут в сложной психологической ситуации. Я не испытываю неприязнь к кому-либо, и нет ничего такого, чтобы кто-то мог сказать, что я не думаю хуже о себе. Я не пытаюсь применять это непосредственно к себе. Меня не волнует, кто и что делает, пока это меня не касается. Много людей не понимают, что это не имеет значения, сколько человек соглашаются с вами или считают вас неправым. Потому что правда – она и есть правда, независимо от того, что вы предпочитаете: делать что-то, не задумываясь о своей лжи, или чтобы общество соглашалось с вами и больше людей перетянуть на свою сторону. Это не правда, когда это не является правдой. Это как враги могут быть вашими лучшими друзьями, и ваши лучшие друзья могут быть худшими врагами, потому что друзья будут всегда с вами соглашаться. Это проблема, над которой надо работать, поэтому я говорю, что это сложный путь. Никто так и не сказал там Дэвиду Воуи, что у него ненормальная причёска, и что он похож на страшного отщепенца.

Это правда, что хотели снять фильм о твоей жизни?

Нет. Ларри Кларк (Larry Clark) хотел сделать фильм по моему роману. Этот роман задуман, как автобиографический. Я думаю, что много книг автобиографичны, особенно экстремальная литература. Всё это типа того, что люди хотят прибить друг друга на сколько это возможно. Стоит сказать, что мой роман очень субъективный. Я бы сказал, что вообще большинство людей живут в своём художественном произведении.

А тебе самому это интересно (о фильме)?

Что ж, я этим не занимаюсь. Он (Ларри Кларк) сделал бы это. Он поставил кого-то заниматься денежными вопросами. Я написал сценарий для него нару лет назад. Я тогда был этому очень рад. Но я не стоял затаив дыхание перед людьми, которые делают фильмы. Если кто-то хочет снять фильм, это отлично, но за это надо ещё заплатить. Я думаю, у Ларри достаточно проблем с деньгами наравне с репутацией. У нас с Ларри много общего, и если он скажет «я нашёл людей, которые хотят сделать это», мы поговорим снова.

У тебя ведь есть сын. Становление отцом изменило тебя?

Да, сильно изменило. Это такая же штука, как вставить ещё кого-то в картину. Это помогает перестать быть подростком. Я перестал быть юнцом, у меня появилась куча ответственности, а ведь ответственность только облагораживает и возносит человека. Ведь делать что-то для людей это совсем другое, чем для себя. Ещё появилось много того, чего я не делал раньше, и ещё это даёт возможность находиться рядом с детским и искренним.

Вот у тебя не было правильной готовой модели отца. Его у тебя вообще в жизни не было или он был, только в негативной стороне?

Вроде и так - и так. Мой отец такой же и сейчас. Я единственный человек в семье, кто с ним общается.

Вы с ним в расчёте?

Я побил его, потом мы померились.

Значит, из семьи для него существуешь только ты один и никто больше?

Да, но он не беспокоит меня пока. И я уже думаю, что следующий раз я его увижу, когда буду хоронить его. Он алкоголик. У меня был 14-летний брат, который так же занимался музыкой, носил шляпу, забавную форму и играл на гитаре. В жизни очень важно понимать, что вы не сможете до конца контролировать людьми и то, что они о вас думают, и это нормально. Важно быть мирным с таким количеством людей, насколько это возможно. Жизнь – это духовный путь, где надо жить, расти и стараться. Если вы ничем не занимаетесь, не растёте, то вы попросту тратите время. Вот почему наркотики – это пустая трата времени.
Жизнь очень сложная штука и часть анекдота в одно время. Необходимо правильно организовывать жизнь. Дно общества это хорошее место для начала, но совсем не то место, где можно жить. Начните разбираться в ситуации вовремя, тогда не придётся тяжело раскаиваться. Вы не должны стать алкоголиком, вы просто можете все это пропустить.

Ты бросил пить около десяти лет назад?

Да, я бросил пить в 1993.

А был такой инцидент типа «валялся в луже собственной блевотины» - переломный момент, который заставил всё это бросить?

Еее, это продлилось около 15 лет. Я просыпался утром в течении 15 лет и говорил себе «Я так больше не могу». Потом потихоньку перешёл к действиям.

Каковы твои надежды и страхи насчёт твоего подрастающего сына Ганди?

Это всё личные вещи - любовь и переживания. На самом деле все страхи и опасения связаны со смертью. Я имею в виду, что буду делать всё, чтобы он был на моих похоронах, а не я на его. Разумеется, я хочу для него разумной, полезной жизни.

А ты живёшь «здесь и сейчас» или не заморачиваешься об этом?

Нет. Такого просто нет. Очень важный момент с детьми – это не поддерживать их беспокойства. Лучший способ для этого – самому не беспокоиться. Вот почему они так сильно обращают внимание на драки, потому что драка абсолютный антитезис беспокойству, которое всё время разрушает человеческую жизнь.

А твоя дислексия (дислексия — это врождённое избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения при сохранении общей способности к обучению – л.о.м.) мешает тебе или наоборот придаёт больше честности в твоей литературной деятельности?

Многие делали из этого проблему, когда я учился в школе, но это никогда не угнетало и не стесняло меня. Я втихоря писал рассказы. Единственной необычной стороной моей натуры было то, что я не был беспокойным. Я имею в виду, что у меня довольно застенчивая натура, но я на сколько возможно старался не стесняться.
Тем не менее, необходимо чтобы всё написанное мной проверялось.

У тебя есть редактор?

Нет, но есть люди, которые стараются проверять материал, и это тяжелее с моей дислексией. Я не хочу, чтобы написанное походило кое на что, что я не имел в виду. Я не люблю стандарты правописания, потому что не считаю это необходимостью, если вы не пишите о сердечной хирургии и путеводителей. Это не обязательно для художественное литературы. Шекспир или Чёсер не предавали этому значения, хотя я бы не сказал, что часто имел с ними дело. У Дэфо этого тоже не было, а я знаком с его трудами.

А ты читаешь?

Да, но я думаю, что романам тем не менее свойственна глупость. Люди поднимают шум вокруг них.

Почему ты так думаешь?

Потому что они написаны грязными шимпанзе – подобиями людей. Я думаю, они все милые дурачки. Я считаю, что большинство художников, писателей и музыкантов в основном чудики, и это замечательно.

А что тебе нравится читать?

Ничего не имею против неплохих рассказов, могу почитать небольшие романы.  Сейчас читаю «The Prime of Miss Jean Body». Я узнал, что недавно умерла Мариэл Спарк (Muriel Spark – автор романа), а это её последний роман. Когда я был маленьким, по телевидению показывали экранизацию этого романа маленькими сериями. Теперь я это читаю. Это одно из лучшего из её поколения, она написала это в 50х годах. Я считаю, что главное в романе – это его дурацкая необычность.

Чем ты занимаешься сейчас?

Я заканчиваю роман. Очень придурковатый. И ещё мы с другом записываем альбом. Он очень любит фолк-музыку. Мы записываемся на кухне. Он египтянин/мальтиец и живёт на самой грубой улице Четема и пишет впечатляющие кантри и фолк-песни.

Ты все время живёшь в Четеме (Chethem)? Тебе нравятся маленькие города?

Я просто не знаю ничего лучше. Я не возражаю ничего против больших, если у меня было бы много денег. Большой замок с кучей дорог и автоматных гнёзд это ещё ничего, только для этого необходимо покувыркаться, а я не из таких.
Меня это не беспокоит. Со своей музыкой и литературой я не стараюсь делать что-то ещё. Я занимаюсь своим искусством. Иначе это становится некчёмной и тяжёлой работой.

перевод Fedya Brandzboid
первоисточники 1 и 2
Maximum Rock'n'roll # 278 (2006)